Специфика Ислама и межрелигиозный диалог

Сейчас религии в РФ переживают уникальный период в своей истории, характеризирующийся беспрецедентной свободой, которая дана государством конфессиональным структурам. Ведь сегодня мы, представители традиционных религий, сами решаем все свои внутренние проблемы, государство на основе закона дистанцируется от вмешательства во внутренние наши установления. Как бы мы не идеализировали даже царской период нашей общей истории, по отношению к религиям в то время были определенные утеснения. Православная церковь была в синодальном пленении у государства, у мусульман муфтии не избирались верующими, как положено в традиции у татар, а назначались указами императора.

Сегодня же мы, наконец, в состоянии внутренней и внешней освобожденности можем строить свою политику и жизнь как нам и подобает. Такая уникальная ситуация сложилась впервые. Я подчеркиваю это, не было раньше у нас опыта жизни, всегда государство одновременно и комплиментарно настроено к традиционным религиям и в то же время не душит их в своих объятиях. Однако, если обратиться с конкретной практике межрелигиозных отношений в нашей стране, они пока во многом несут на себе инерцию прежних исторических условий и взаимоотношений. Да, не всегда православие и Ислам были дружны в нашей истории, были между нашими народами и войны и конфликты. Но нельзя быть вечно в плену этих стереотипов. Мы живём сегодня в Российской Федерации, в условиях религиозной свободы и должны из этой конкретно-исторической ситуации строить свое отношение к общественным явлениям и к межрелигиозным связям.

Не надо забывать, что и сегодня есть круги, которые хотели бы как и раньше использовать государство в ограничении религиозного фактора, оставлении его на периферии общественной жизни, причём эти силы относятся враждебно ко всем религиозным культурам без всяких исключений. Тем более, когда греховность активно ищет возможность обрести личину религиозности, от имени религии легализовать любую распущенность и ксенофобию. Вот эти моменты пока мало учитываются, как мне кажется, при выстраивании межрелигиозных отношений в РФ, поэтому они и не лишены иногда некой взаимной подозрительности.

Нельзя также не сказать, что подавляющее большинство наших народов придерживаются в исповедовании христианства и Ислама их исконных подлинных версий. Заслугой православия является сохранение и следование святоотеческой традиции христианства, а мусульманские народы России привержены традиционным мазхабам-толкам Ислама, основатели которых, т.е. имамы мазхабов, являются для нас аналогами «святых отцов» в христианстве. Такая последовательная опора на настоящие неискаженные образцы и сокровища духовности, не может не объединять нас в оппонировании донельзя реформированным другим направлениям христианства и Ислама. Святоотеческая традиция православия и мазхабическая традиция в Исламе аккумулируют непреходящие ценности традиционности в отличие от пластмассовой «религиозной бижутерии» современных сектантских проявлений.

Мы, представители традиционных версий Ислама и христианства, можем гордиться своими убеждениями. Нам нечего стыдиться и мы не можем быть религиозными только внутри мечети или храма, мы должны быть религиозными всегда и везде. Если мы живем у себя на родине, то у нас должно быть право не стесняться и не бояться своей религиозности. Это относится и к учебным заведениям и к той же армии. Ведь веру и религиозность нельзя сложить в сумку и отложить — это дело нашей совести и сердечной духовной свободы.

В нашей общей непростой истории можно найти много страниц взаимовлияния и даже доброго соревнования в благодетельных делах. Неопровержимым фактом является то, что в условиях царской России богословская мысль у татар к началу XX века переживает подлинный расцвет, опережая весь мусульманский мир. Этот научный успех был подготовлен в разветвленной системе медресе — наших учебных заведениях. Любопытно, что становление этой сети медресе в XVIII–XIX веках идёт синхронизированно с развитием образовательных заведений у русских, у которых к началу XIX века работало 36 духовных семинарий. Появление образовательной инфраструктуры у русских не могло не интерферировать на татар, у которых примерно в эти же сроки появляется и развивается сеть медресе. И таких примеров множество. Благодаря православию и Исламу, их соревнованию в добрых делах, народы Поволжья по своему выбору стали последователями единобожия, как видим, в том, что свет единобожия доведен до всех народов Поволжья совместная заслуга русского православия и татарского Ислама.

Особенностью Ислама является то, что в нем отсутствует институт церкви. Де-факто в Исламе роль церкви всегда исполняло государство либо неспосредственно, либо через специализированные институты как в царской России. Пока в мусульманском сообществе РФ наблюдается очевидный структурный беспредел. Он и не завершится, пока не будет преодолен стереотип выстраивания отношений государства с Исламом также как и с православием, что, как показывает практика, по меньшей мере непродуктивно. Необходим учёт специфики Ислама, отсутствия в нём института церкви и духовенства в христианском понимании этого слова. Дистанцированность российского государства от мусульманских проблем внутри России приводит только к тому, что мусульманские структуры прибираются  к рукам другими государствами. Если же российское государство внятно определит свою политику в исламском сообществе России даже хотя бы через уполномоченную ею структуру (фонд либо совет), то ситуация как и в  XVIII веке с учреждением ОМДС быстро нормализовалась бы.

Пока же размытость в организационном построении мусульманского сообщества России приводит к тому, что у общественности не всегда есть чёткое представление, кто и что говорит от лица мусульман России. Ведь не все понимают реальный удельный вес тех или иных структур. Приведу пример, перед поездкой сюда мне довелось участвовать в открытии 70-й по счёту мечети в Кукморском районе Татарстана. Как видите, лишь один из обычных районов нашей республики насчитывает семь десятков мусульманских приходов. А многие ли российские области могут похвастаться таким числом мечетей. К сожалению, как правило, чем меньше мечетей, тем меньше работы у себя дома тем крикливее то или иное духовное управление. Создается иногда впечатление, что вместо кропотливой живой работы на приходах, в гуще народа, всё чаще возникает соблазн светиться в интернете, использовать любой, пусть даже скандальный повод лишь бы попасть в ленту новостей. Как метко подметил один известный татарский писатель под лейблами ДУМов возникают сейчас зачастую «мусульманские Нью-Васюки». Самое печальное, неинформированность общественности и других религий о реальном положении в исламском сообществе РФ, отсутствие учёта удельного веса мусульманских регионов и мусульманских организаций омрачает зачастую и межрелигиозной диалог. Короче говоря, не каждая чалма бывает настоящей, иногда это просто перебинтованная марлей шапка, за которой никого и ничего не стоит.

Религиозная особенность Ислама такова, что в его культовой практике не требуется наличия рукополагаемого духовенства для проведения обрядов, поэтому проблема учреждения особого военного духовенства для нас, видимо, не так остра, как для православных верующих. Ведь любой из военнослужащих данной части, наиболее сведущий в шариате, может предстоять в коллективном намазе, например. Более того, намазы не обязательно проводить совместно, их можно читать и индивидуально. А пятничные намазы и службы в условиях военной дислокации носят необязательный факультативный характер. Однако, мы мусульмане в то же время вполне можем иметь военное духовенство, дореволюционный опыт об этом свидетельствует, в царской армии служили наши муллы и ахуны. На мой взгляд, главным препятствием для поддержки создания института военного духовенства у части мусульманских организаций РФ является именно подозрительное отношение друг к другу, недоверие к православию, неизжитость прежних стереотипов.

Оздоровление же атмосферы межрелигиозного диалога позволит идти на взаимные уступки. К примеру, очевидно, что без доброжелательной позиции РПЦ Российской Федерации трудно было бы обрести статус наблюдателя в ОИК. За это мы благодарны священноначалию РПЦ. И таких примеров, иллюстрирующих принципиальную позицию русской церкви по отношению к Исламу можно привести множество. Таким же образом могли бы поступать и мусульманские священнослужители в непринципиальных для них вопросах, но очень важных для их коллег по диалогу. Для этого необходима, повторяюсь, только интенсификация и оздоровление этого самого межрелигиозного диалога.

Сложность и щекотливость проблемы введения в вооруженных силах института военного духовенства хорошо просматривается и в результатах опросов. Среди опрошенных мусульман 24% выступают против этого начинания, в то же время 16% считает, что такой институт следует создать. 39% выступают за создание для верующих военнослужащих условий для удовлетворения религиозных нужд вблизи воинских частей. Затруднились с ответом 21%. Как видим, нет большинства ни в ту, ни в другую сторону. Наибольшее число сторонников набрала точка зрения о необходимости создания условий для удовлетворения религиозных потребностей в условиях вне воинских частей. («СоцИс», М., 2005 г., №6, с. 46–55).

Валиулла хазрат Якупов.